Ivendar (ivendar) wrote,
Ivendar
ivendar

Ремни безопасности

В пятнадцать лет чужая трагедия любви – сплошь тоска и наказание. Несчастного героя звали Рустем, его возлюбленную Альмира. Ему было двадцать с небольшим, ей тоже слегка, но за тридцать. Он был шофером бежевой "Волги", она – любовницей начальника, которому полагалась служебная машина. Середина 90-х, провинциальный городок в Узбекистане – оба, по разным причинам, считали, что им повезло. Роковое знакомство могло раствориться в серых буднях, но Альмире захотелось молодого мяса, а Рустем в ответ – без памяти и категорически решил жениться.

Прилетев за неделю до этого из России на каникулы, я монотонно подливал Рустему пиво, затем остатки вина и каждые полчаса переворачивал кассету "Любе". Магнитофон играл их альбом уже в пятый раз. Ровно столько времени я знал человека, который нещадно ел мой юный мозг. Мне было не понять его страданий – Альмире, как минимум тридцать лет и она представлялась мне старой. Эффектная, привлекательная и безрассудная тетка в годах, подружка моей мамы.


В тот вечер она и мама собирались на свадьбу к друзьям. Рустема, во избежание случайностей и ужасов, необходимо было надежно нейтрализовать. Идея сбагрить на меня "своего пахтокорчика" пришла Альмире накануне. Я тоже был приглашен на мероприятие, но ее очарование было сильнее. К тому же она обещала сводить меня в закрытое ташкентское казино, куда "простым чебурекам вход с рожденья заказан". Легенда с напутствием укладывалась в две минуты и крепкое объятие:
- Когда Рустемчик приедет, скажи, что мы с мамой скоро вернемся. Посиди с ним, расскажи про Россию, послушай про меня. Но сам обо мне ни-ни, не дай Бог чего лишнего сболтнешь. Главное – не пускай его за руль, но если вдруг, особенно, если он станет сильно пьян – ни в коем случае не езди с ним. Он трезвый водит как бешенный, а если выпьет – полный псих.

Рустем появился час спустя - искристый как две бутылки шампанского и блестящий, как зеленый виноград. "Хотел купить цветы, но денег уже не хватило" - он был весь в подробностях, которые интересовали меня меньше всего. "Она же меня и так любит! Я скоро кольца куплю – только долг за аварию отдам...". Следом шла душедробильная история про семейное золото, которое он тайно хотел переплавить, чтобы скорее сделать предложение: "... так и сказал отцу: что тебе дороже - золотые зубы в старости или счастье сына сейчас и навсегда?". В ходе беседы выяснилось, что коронки из драгметалла котируются выше захеров младшего сына. Он часто выходил на лоджию проверить свою "кизымочку" – "Волгу" с бежевым отливом. Закончилось пиво, затем остатки вина из холодильника, пришла очередь первой бутылки шампанского. Магнитофон голосом Расторгуева вновь провыл "...луна, луна, луна, луна и волк в ночном лесу... возьми к себе меня луна...". Кассета закончилась, после щелчка кнопки "плей" наступила тишина, а через секунду с улицы отчетливо:
- Ну, чо встали? Давай колеса снимать...

Рустем мгновенно подскочил и вылетел из квартиры. Я замешкался, озираясь по кухне – схватил пустую бутылку из-под шампанского и за ним. У машины трое пьяных парней и Рустем. Обнимаются. Город маленький все друг друга знают. Даже меня:
- О! Ты же этот... Ленька из 17-й школы. Ты еще в одном классе с Виталиком Хван учился?
Второй подозрительно смотрит на бутылку:
- А вы чо, шампанское что ли бухаете? Пойдемте с нами – мы тут через двор сидим.
Третий, самый радостный:
- Почему идти?! Рустик, заводи машину, поехали!

Классический восточный дворик. В углу под деревьями вкопан самодельный деревянный стол и лавочка, бесхозные табуретки. Чисто, прибрано, с уютом. Днем бабушки и сплетни; вечерами мужики – карты, пиво, домино; ночью молодежь и тоже выпивает. Компания человек в десять. На столе трехлитровая банка с домашним вином. Разномастная посуда, Рустему наливают в дежурный стакан, мне достается кружка. По край.
- За встречу!
- Э, ты же этот... с того двора... У тебя еще погоняло было – Московский.
(кличка случилась за шапку, на которой было вышито "Олимпиада Москва 1980")
Киваю, делаю глоток в полкружки, слышу удивление: "во Москва дает..." - понимаю, что это не брага, а забористая чача отвратного цвета и вкуса. На выдохе слышу девичье удивление:
- Лёлик, это правда, ты?

Первое слово будто показалось. Поднимаю глаза на звук. Второй раз сбиваюсь с воздуха. Олеся. Моя речь отключается. Пытаюсь не выдать удивления. Повзрослевший взгляд, но прежняя детскость на лице. Леська. Пристальная улыбка с тем же ехидством. В руках пиалушка, мелкими глотками, по-кошачьи. Глоток и снова мурлычит:
- Чего молчишь – неужели не узнал?
Вокруг все переводят взгляды от нее ко мне.
- Узнал, конечно.. Просто... это... Привет, Олеся!
Она протягивает свою пиалку, вытягиваю руку с кружкой. Дзыньк:
- С приездом, Лёлик...

Два года назад мы учились в одной школе. Олеся была на класс младше. Подружились случайно. Мой одноклассник, задиристый узбек Дильшот, с которым у меня не было особых симпатий, однажды спросил, где я живу и, предложил составить компанию после школы. Я поначалу удивился, но разгадка была проста и заключалась в Олесе. Решив проводить ее до дома, он хотел подстраховаться в чужом и незнакомом районе. Так мы стали гулять парами – я провожал ее подружку – хрупкую кореянку Таню. Олеся и Таня ходили на бальные танцы и помимо прогулок до дома, мы отводили их во Дворец пионеров, где пытались подглядывать через окна раздевалки. Обычным местом сбора была моя квартира. Как-то раз мы решили устроить праздник на 8 марта. Все неделю мы копили деньги и даже сдавали бутылки, чтобы купить две бутылки портвейна. 777. Чем обусловлен выбор алкоголя – фиг знает. Девчонки принесли какие-то салаты и, все было будто по взрослому. Вторую бутылку они от нас спрятали и увели гулять. Прихожу вечером домой, счастливый и влюбленный. Мама зовет ужинать и невзначай интересуется:
- Сына, ты не знаешь, откуда у нас в холодильнике бутылка портвейна?

Отпираться не стал и честно отметив, что девочки портвейн пить оказались, поэтому бутылка и осталась. Но маму интересовал другой вопрос:
- А какая из них "твоя" - Олеся или Таня?
- Таня.
- Она всем хороша и мне нравится - ладненькая, стройненькая, воспитанная. Только есть момент – у кореянок вся красота живет до определенного момента, а потом резко исчезает. Они, в большинстве своем, красивые только в молодости. Оно тебе надо?
Я не нашел, что ответить, ибо так далеко не загадывал.
- Олеська, красавица: и кровь, и порода – все при ней. Растет на зависть многим, но жалко девчонку – не дай Бог никому такую судьбу.

История семьи была трагичной. Отец – крымский татарин, мать – хохлушка. Смешение кровей в безумной любви – красота дочери была предопределена природой. Через полтора года после ее рождения родители на мотоцикле попали в аварию. Урал с коляской вынесло под грузовик. Отец остался жив, а мать в люльке срезало насмерть. Он остался один с двухлетней дочерью. Держался и жил ради нее. Попытался жениться. Потом еще раз. Дворовая молва гласила, что все женщины, которых он приводит в дом, погибали. Он сломался после тридцати, когда дочь стала взрослеть – начал пить и сходить с ума. Отец выживал в ней все женское, чтобы как можно дольше оставить ее при себе, но это лишь ярче подчеркивало в ней материнское начало. Правда Дильшот сдался быстро и перекинул внимание на одноклассницу Юлю. У нее было два преимущества – немыслимая для своего возраста грудь и жила она в трех минутах от школы. Плюс полная семья. Наша четверка быстро распалась, а я скоро переехал в Пермский край. За месяц до отъезда Леська пришла ко мне и уговаривала пойти погулять, а я тупил и тупил, отнекиваясь важными делами и прочей чушью. Дурак.

И вот Олеся сидит напротив. Далекая и близкая. Мое оцепенение прошло и наша болтовня едва уловима сквозь общий гомон. На столе появляется вторая трехлитровка, а Олеська все цедит из своей пиалы. Рустем, потерявшись из обзора, нависает над ухом и шепчет:
- Ты чо, на самом деле ее знаешь? Бери ее, поехали, я вас покатаю. Такая девка – она же тут пропадет...
Все резко заканчивается бабьим криком из подъезда:
-Леська, иди домой – отец пришел. Тебя нет, пойдет искать пьяным - скандал до утра будет. Опять по мордам получишь...

Она уходит ни с кем не прощаясь и пытаясь задержать на лице улыбку. Без нее весь столик рассыпается – часть разбредается по домам, остальные рассасываются в темноте. Из кустов появляется Рустем и заявляет, что мы едем искать его женщину. Начинается двухчасовой экшен. Мотания по городу, с крики под окнами, попыткой вышибить дверь. Везде проклятия и обещания вызвать милицию. К пяти утра он выдыхается. Мы возвращаемся куда-то обратно.

Посередине пути Рустем останавливает "Волгу":
- Сейчас будет фокус.

Рассвет. Линия пустой дороги. Параллельно ей течет арык – бетонная канава в два метра глубиной и шириной почти в три. Где-то вдалеке за километр-полтора через арык перекинута плита с бордюрами по краям – типа мостик для грузовых автомобилей, которые возят продукты в соседние магазины. Он повторят:
- Сейчас будет фокус.

Заводит машину. Давит на газ. Тяжелая "Волга" медленно набирает скорость. Я не понимаю, о каком фокусе речь, а на спидометре почти сотня. Мостик через арык все ближе. Почти поравнявшись с ним, Рустем жмет тормоз, хватается за ручник – вскидывает его и выворачивает руль наизнанку. Это примерная последовательность действий – в точности мне не вспомнить. Я упираюсь руками в бардачок и на всякий случай пытаюсь сгруппироваться. Машину разворачивает почти наискосок плиты, одно колесо выезжает за бордюр, под ногами что-то трещит и еще раз качнувшись вперед автомобиль замирает.

Секунда, две, три. Разжимаю белые ладони. Набираю воздуха, чтобы заорать матом. Поворачиваюсь на Рустема, а он ревет беззвучными крупными слезами. Молча вышел из машины. Курил и ждал пока он придет в себя. Потом снимали машину с выступа. "Волга" больше не завелась. Несколько километров до самого дома мы толкали ее навстречу утреннему солнцу.
Tags: txt
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment