Ivendar (ivendar) wrote,
Ivendar
ivendar

Провинциальные сны

Варежке, с благодарностью за поддержку и веру


5 декабря, понедельник, Нытва-Пермь
Ранее утро первого тура. Полумрак автомобиля. Сквозь шум дороги и урчание мотора ВБ, монотонно наблюдая за тонким хвостиком пепла на своей сигарете:
- Самые вкусные креветки - жаренные. Лучше крупные - тигровые, которые продаются в Metro. Готовить просто – на полминуты в кипящую воду, а затем выложить на полотенце, чтобы обсохли, сковородку на огонь, тонкой пленкой масло…
Гладкие участки трассы складываются в напыление сна: избирательные участки с окоченевшими девочками экзет-пула (как зовут самую глупую, замершую, милую? а, Юля); застрявшая в голове строчка, бесконечно звучавшая из колонок в день голосование ("Снег кружится, летает, не лает..." - епт, "не тает") череда цифр в таблице предварительных результатов – перевес, но не победа.
- Ты кого из девиц собрался удивлять морскими изысками – Лерку, что ли?
- Нет, Олесю.
- Эта, которая худенькая и поет?
- Тип того...
- Главное в креветках – это соус! Запоминай ингредиенты.
Она достает новую сигарету. Холостые всхлипы колесика зажигалки. "Не Zippo" - слабо моргает в голове и мозг снова отключается.


30 ноября, среда, Соликамск
Между ночью и холодом. Старая типография. На улице -30, в цехе – пар изо рта.
- Ну, ты писатель: не спи – замерзнешь!
- Очень смешно.
- Если ты когда-нибудь захочешь опубликовать эту историю у себя в интернетах, то пусть меня зовут Кондрат.
Обмылком пластмассы в онемевших пальцах фальцевать толстый картон. Кондрат делает аккуратные сгибы, и – дурацкая песня: "фальцуем, сегодня мы с тобой фальцуем...". 50 штук подарочных коробок под календарь А3-формата. Новоявленный Кондрат – дизайнер высшего пилотажа. Двенадцать месяцев следующего года стилизованы под "Особенности национальной охоты" - из царских фрагментов кинофильма. На обложке пяти самых "виповских" - кожа питона и анаконды. Типография обещала упаковку и облажалась, поэтому: "фальцуем, сегодня мы с тобой фальцуем...". Затем в ловких руках художественного мастера все аккуратно склеивается и закатывается шелковый цвет бардо.
- А куда такая спешка: Новый год через месяц?
- У заказчика головной офис в Москве. По договору в пятницу все должно быть там – полиграфия, сувенирка и 50 литров элитного бухла. Им это еще надо по регионам раскидать.
- Я фигею в вашем зоопарке – из в Перми в Москву полсотни бутылок вискаря?! В столице перебои с дорогим алкоголем?
- Это херь, а вот мне за неделю надо переклеить триста бутылок шампанского: этикетка, оборот и кольеретка с вырубкой под горлышко. Ну, ты в курсе – твоя же работа.
- Ну, да – помню: "Фанатеем по-новому"! Пошли курить и кофе дерябнем.
Три часа спустя и полбанки кофе:
- Почти все, дальше я сам управлюсь. На втором этаже менеджерская, можешь там покемарить до утра.
- Бля, звучит, как иди поспи в людской.
Узкий кабинет, горячая батарея, обрубок сна.

2 декабря, пятница, Пермь
- У тебя есть чего-нибудь поесть?
Треть маленькой кухни заставлена рядами переклееных шампанских бутылок. Олеся в промо-футболке австралийского пива. Ерзает на табуретке, заправляя ткань под голую попу. Вытягивает ему на колени босые ноги. Ровная мягкость и красота молодости в его руках.
- Массаж пяточек?
- Чего-чего?
- Ничего. Ты тоже не смотрела "Криминальное чтиво"...
- Не заговаривай меня – я нищая голодная студентка. Кушать хочу.
- Вино, конфеты, сыр – нет, да?
- Шоколад я терпеть не могу, кстати, и сухое вино тоже, а сыр меня не спасет.
- Есть пельмени, но я их не рекомендую – они давно в морозилке дежурят.
- Ты бы еще доширак предложил! Креветок хочу! С кока-колой.
В ответ закурить. Лицом изобразить дохлую устрицу. Оправдываться:
- И не знал, что ты такая привередливая и, вообще, я два часа назад прилетел из Москвы.
- Я больше к тебе не приеду. Пока не приготовишь мне креветки между нами все кончено!
Взмахивает руками на табачный дым, по-детски шикает на него и убегает в комнату. На выдохе затяжки вслед:
- Подожди, а разве между нами что-то есть?
Копошение за стенкой меньше минуты. К возвращению тщательно затушить сигарету на половине. Ничего не изменилось: также ежится присаживаясь, стучит пяткой по его коленной чашечке. В носках со смешными полосками цвета и под каждый палец свое место. Ехидная улыбочка:
- Есть, если есть!
- Фиолетовый, оранжевый, зеленый, желтый, синий…
- Салатовый, а не зеленый. Я решила, как ты можешь все исправить. В Перми открылся Тануки. Голодная Леся простит все за рыбный суп и роллы. А когда мы вернемся, ты сваришь кофе. Классно я придумала?!
- О, боги, когда же высплюсь...

4 декабря, воскресенье, Нытва
На крыльце мерзлый начальник штаба. Откинув бычок в сугроб:
- Ты вовремя. Шагай в избирком, через 15 минут едет выездная урна.
УАЗик буханкой. Четверо представителей кандидатов, мент, двое с урной из комиссии. Щебетание новеньких – кто первый раз на выборах, всегда возбужден. Им не ведомо, что голосование на дому – мерзкая нищета, вонючий запах лекарств, грязь и убожество. Всемером растекаться из прихожей в комнату или кухню. В каждой квартире старческое нытье и горе болезни. Лающие собаки вдоль черных стен барака. Комната усеяна бутылками, на кресле дед пытается ввинтить галочку в графу. Сквозь вонь и смрад, мокрые глаза:
- Меня мать не для того в войну родила, чтобы родной сын пенсию с кулаками отбирал.
Скрюченные вены запястья, дрожащий всхлип:
- Кто он такой?! Я все ему дал, а он только требует и пьет...
Вата тишины. Имя отчество одного из бумажных кандидатов наливается бесцветной слезой. Милиционер вздрагивает из ниоткуда, потухшим голосом:
- Я скажу об этом участковому. Он придет и разберется.
Вакуум сочувствия. Снова въедливый стон пенсионера:
- Каждый месяц заходит, а толку.
Лист с волеизъявлением падает в опломбированный ящик. Избирательная делегация, сгорбившись, растворяется. На улице глотает морозный воздух. Осталось меньше двадцати адресов. Бледная женщина, косо бормочет:
- Я больше не пойду туда. Лучше бы дома сидела и про выборы не знала.
Дальше из всех доверенных лиц только двое. Дородная тетка главного оппонента, сплевывает жвачку после последнего дома:
- Вашего больше. Поздравляю.

1 декабря, четверг, Камская долина
- Ваш кофе. Как наш жульен?
- Отлично.
Полтора часа ожидания управляющего автосалона в местном кафетерии. Еще один эспрессо. Посмотреть на часы, ответить на звонок, выйти покурить. Вернувшись, расплатиться без чаевых. Вызвать такси и услышать возглас:
- О! Молодец, что дождался – давай ко мне в кабинет.
Внутри длинный стол, блюдечко с чашкой чая, директор пялится в монитор ноутбука и, включив, громкую связь телефона, кричит в динамик:
- Таня, ты где? Заходи, я на месте.
Отказаться от пресытившегося кофе. Достать из пакета бутылку шампанского с брендовой выклейкой, три ручки, настенные часы, блокнот и брелок с гравировкой.
- Фанатеем по-новому. Мне нравится! Кто шампанское клеил?
- Мы.
- Всей площадью?
- Уху, всем кругом.
Без стука заходит Татьяна. Лопухин снова орет на дисплей кнопок:
- Чай, два кофе и рюмку коньяка? Три. Ты будешь? Две.
Протянуть документы с бюджетом на подпись.
- Погоди. Сколько ты зарабатываешь у себя в конторе?
Неожиданно и стыд.
- Мне хватает.
- Ну, сколько – десять, двадцать, тридцать?
- В зависимости от проектов и выборы – это основное.
- Сумму-то можешь назвать?
Надо было соглашаться на коньяк.
- Значит, смотри, мы тут с Таней решили взять тебя к себе начальником отдела рекламы. Денег будешь получать – белыми и в конверте.
Называет цифру. Не покраснеть бы. Вот-вот загорятся уши.
- Ну, че – согласен?
- Я не могу дать ответ прямо сейчас – мне надо подумать.
Только бы никто из них не заметил вранье.
- Хм, ладно – вот тебе еще сверху. Отказаться – это наглость с твоей стороны.

30 ноября, среда, деревня Нытвенского района
Встречи с избирателями. Голодно – пятое село. Не отапливаемый ДК, библиотека, фельдшерский пункт. Малочисленный и привитый морозом избиратели. Одни и те же вопросы с жалобами.
- Ты уже когда-нибудь купишь себе шапку?
Заботливый кандидат входит в очередную избу. Читальня. Место для схода и деревенских собраний. Внутри семь бабулек и полумрак. Весь свет в три окна ложится на пол и плечи. Фотографировать бессмысленно – вспышка на мыльнице не возьмет.
- Здравствуйте, меня зовут Павел Константинович – я баллотируюсь в главы вашего района. Расскажу о себе...
Родился, поступил, окончил, служил, женился.
- Проблемы своего округа знаю не понаслышке...
Господи, отведи от банальности слов и дай тепло. Заглядеться на кандидатскую дубленку. "Из Марокко". Зависть нехорошее чувство, но сидит она на нем плохо. Ему не хватает роста для нее. Толи дело – и мысленно примерить.
- Реформа муниципальных образований на деле доказывает свою несостоятельность. Я уверен, что краевая и федеральная власть не заинтересованы в благополучии сельских жителей…
Из угла выпирает печь. Недавно затоплена. Вдоль горячей стенки лавка. Бочком забиться в ее край. Всей спиной приложиться к шершавой побелке.
- Задавайте вопросы, а мой помощник зафиксирует все ваши наказы.
Херушки – никуда отсюда не встану. С каждой минутой доброта невидимого огня проникает внутрь. Улыбнуться благостью. Бороться с дремотой. Перед провалом в бездну полусна вспомнить фразу из невыясненной песни: "когда виски сосет весна, я вспоминаю Шукшина...". Через мгновение вздрогнуть от старушечьего причитания:
- Эй, старшой, а малой-то у тебя совсем скис. Кучерявый, очнись. Худой ты больно – видно, что загоняли и не кормят. А бледен-то, бледен, как полотенце над иконой...
"люблю я Васю Шукшина...".

2 декабря, пятница, Шереметьево
- Девушка, будьте добры, еще два мартини, сто грамм водки и лед.
Разговор не умолкал с Третьяковской. Искренняя радость Наташки, любопытство в каждом вопросе и уверенность невпопад:
- Бросай все в Перми и перебирайся в Москву.
Оливки в бокалах. Бледно-зеленая и почти черная. Смешать мартини с водкой. Чин-чин.
- Что в личном?
- О! Это песня. В прямом смысле.
Достать и распутать плеер из кармана. Перелистать половину композиций. Передать наушники, сделать громче. Ждать.
- Это кто?
- Олеся.
- Ничего так. Голос чистый и сведена хорошо.
- Я передам комплимент от пиар-директора знаменитой группы.
- Это любовь?
- А, непонятно. Мне как всегда везет на двинутых головой.
Чокнуться за музыку. Выслушать объявление для пассажиров на Стамбул.
- Как твоя ненаглядная с редким именем, общаетесь?
- Почти нет. Правда, совсем недавно случайно дозвонился, аж сам обалдел. Пришел с работы в час ночи и от нечего делать набрал. Когда она ответила, не сразу сообразил что спросить. В итоге проболтали до семи утра.
Добавить в стакан тающего льда. Залпом выпить.
- И...?
- Все глухо и еще сон. Тебе никогда не снились вещие сны? А у меня был такой раз в жизни. Давно, я еще в школе учился. Жил уже у отца, заканчивал девятый класс. Он смотрел новости в девять вечера, а бабушка на кухне посуду мыла. Это уже сон. Звонит телефон, снимаю трубку и слышу мамин плачь: "Джулька погибла и Зуля не выдержала – умерла вслед за ней". Зуля – это моя тетка, она умирала от рака. В последний год жизни мама забрала ее к себе, а Джуля – собака-дворняжка, любимица и член семьи. Два дня из головы не мог выкинуть этот сон. Прошла неделя и телефон в начале десятого вечера. Длинные звонки – межгород. Я подскочил с дивана, взял трубку, а там мама как во сне плачет и сквозь слезы слово в слово. Зуля пошла в магазин и на обратном пути из калитки частного дома выскочил волкодав и на ее глазах загрыз Джулю. И все одно к одному... Зачем я тебе это рассказываю...
Замолчать. Поймать взглядом официантку. Все повторить и два кофе.
- А сон, который про девочку?
- Ничего такого, неяркий и без всяких образов. Просто в голове так же трое суток колом стоял. Мне снилась Зуля, мы сидели с ней, как с тобой за столом, только без алкоголя, пили чай и разговаривали. У меня в снах нет различий на мертвых и живых. Как будто обычный разговор, как раньше. Я жаловался, что много работы и все надоело, а она внезапно спросила, прямо как ты сейчас, я поэтому и вспомнил: «Что у вас с этой молоденькой?». Я растерялся, а Зуля посмотрела на меня и жестко так: "Не твое это. Отступись или оступишься...".
Официантка принесла заказ, выронив из блюдца ложку. Звонкий гул.
- До сих пор ее слова в голове мельтешат. Отступись или оступишься.

3 декабря, суббота, поселок Уральский
Промыкаться весь день с наблюдателями и юристом. Согласиться не ехать в Пермь и, с легкой неловкостью добираться на ночевку к маме кандидата. По дороге водитель Ваня подбадривал:
- Это правильно, нам с тобой в семь надо быть в штабе. Если в Пермь, то будем к двум часам ночи, а обратно почти в четыре выезжать.
- Давай хоть в магазин заедем – куплю чего-нибудь, не удобно с пустыми руками.
Сиротливая коробка конфет, улыбчивое лицо пожилой хозяйки. Огромная трехкомнатная квартира с гулким эхом и утепленной лоджией.
- Заходите, что вы как не родные. Мойте руки и за стол.
Еда. Много-много еды и домашних закусок. Грибочки – маслята одинакового размера, квашенная капуста, маринованные огурцы. Плоская ваза жаренных пирожков. В старинной супнице борщ. На плите утятница, в ней томится жаркое. Она явно ждала сына.
- Вы наверно замерли устали целый день мотаться. Сейчас с устатку...
Из шкафчика появляется начатая бутылка коньяка:
- Паша из Франции летом привез. Я-то уже не пью – сердце, а вот вам в самый раз.
Переглянуться с Ваней:
- Я совсем чуть-чуть – мне завтра за руль.
- Вы себе рюмку-то возьмите, ну хоть полстопочки с нами, а то, как без вас...
Коньяк вкусен без обмана. Первый глоток обволакивает теплом. Борщ, домашние пироги с мясом, огромная тарелка жаркого. Еще одна рюмка и сознание затормаживается:
- Вы, простите, я выйду покурить.
- Так курите здесь.
- Нет-нет, что вы – я выйду на улицу.
Две сигареты подряд – первую медленно с удовольствием заблудившегося в голове хмеля и сытости, вторую быстро и позвонить в домофон.
Чашка чая с травами.
- Ну, давайте на сон грядущий еще вам коньячка налью.
Мозг туманится.
- Пойдемте, я покажу ваши комнаты.
Жгучий холод нежилого помещения. Стеклопакеты не справляются с ветром. Сторона окон выходит на реку. Заледеневшей Камы не видно, но метель идет с ее берега. Нырнуть под одеяло, сначала озябнуть до дрожи, а затем внезапно согреться и прочувствовать тяжесть и тепло. От удовольствие пробормотать вполголоса:
- Как хорошо-то. Еще бы завтра победить...
Закрыть глаза и вмиг провалиться в пустую мглу без снов, последней мыслью зацепить Суворова: "ноги в тепле, а голова где-то там...".

5 декабря, понедельник, Пермь
Зайти в квартиру, с порога почувствовать незакрытую форточку, которая за двое суток выстудила жилье. Не включая свет, бросить на стол три пачки креветок, зажечь все конфорки, отправить Олесе смс. Закурить у окна, запнувшись о батарею бутылок с шампанским под ногами. Выдернуть одну из ровного ряда, скрутить пробку и выпуская воздух открыть. Поперхнувшись глотком прямо из горлышка пить. Темнота улицы, в тридцати метрах от дома, за гаражами железная дорога. Бесконечный грузовой состав с полными вагонами. В холодных ногах под стук колес слегка колышется пол. Сквозь тишину и запах зимы – перезвоном звенят бутылки.

Второй тур они проиграют. Леська исчезнет внезапно, чтобы много спустя проявиться на модельных подиумах в Токио. Самые вкусные креветки он попробует в гостях у знакомой радио-журналистки. Кондрат нехотя откликнется на его просьбу проиллюстрировать сборник рассказов. Наташка доуговорит и следующим летом он попробует столицу на вкус. Однажды, не отступив, он оступится – падение станет незабываемым моментом в жизни. Сберегая его, память сохраниться в этом морозном утре: шампанское из горла, тлеющий узор сигареты, отблески снега, нескончаемый поезд и дрожь бутылок – переливы отзвуков исчезнувшего счастья.
Tags: txt
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Книжная полка

    80–летию первого издания "Хоббита" посвящается Моим первым фэнтизи в жизни стал цикл Волкова "Волшебник Изумрудного города". Особенно запомнился…

  • Актуальная классика

    Мы без конца ругаем товарища Путина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить - кто вытоптал и украл 10 000 растений в парке "Зарядье"?

  • Волгоград 2000

    Мне 20 лет, я активно ошиваюсь в соликамском комитете по делам молодежи - весь из себя общественник и КВНщик. От коллег из Оханска приходит факс -…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments