Ivendar (ivendar) wrote,
Ivendar
ivendar

Вечер выпукников

В этом тексте гораздо больше букв, чем скрывает кат. Что-то останавливает от цельной публикации. Чувство, что как минимум пара человек могут на меня обидеться (а на меня и так дуется слишком неприемлемое количество людей)- тормозит "полное издание". Открою лишь подзаголовки: Гульшат, Кокшарова+, Аю, Женя Мышкин и Аня, Настя, Галина Ивановна, Бутылка Асланова, Гроза, Аня-не-Медова, Старые качели. Решил быть трепетным и щепетильным к чужим судьбам.

Схожу ума - пишу книгу. Добрая треть сюжета лежит в голове, а зачатки в ворде. Пока так. Ругайте меня. Жду чуда. Не литературного.


Два Иванова

Утро. Мороз. Январь. Минус двадцать. 21 год назад. Чайковский. Школа № 10. Сердцевина учебного года. Непривычно и холодно. Отогреваюсь около расписания, у окна на втором этаже напротив учительской. В ней моя старшая сестра, двоюродного родства договаривается обо мне и девятом классе. Теплеет внутри, а также уши, нос и солнце в окне. Согреваться.

Осознанно я не помню снег на Урале – моя последняя Пермская область была каждый год с пяти лет, но только летом: на каникулах у папы и бабушки. В начале 95-го все показатели жизни были в новизну: отметка термометра, белый пейзаж, чужая страна. Пустота коридора и жар батареи. Из кабинета выглянула Катя (студентка музыкального училища, будущая аспирантка консерватории в Екатеринбурге): "Зайди".Директор, кто-то еще и завуч. До сих помню ее по прическе.

Светлана Викторовна носила на голове французский начес в стиле барокко эпохи позднего (и совершенно неуместно в современности) Ренессанса. Прическа "Гнездо Наполеона". А-ля. Школьная верхушка с недоверием разглядывает мой узбекский аттестат. Еще бы – бланки подписанных документов об образовании с печатями, я собственной рукой заполнял на откидном столике самолета. Буквально вчера. Я был честен и предстал пред российскими педагогами заядлым троечником.

Мне думалось, что после не разоблачения меня отпустят. До завтра, чтобы готовиться в неизведанный класс 9 с литерой не то "В" или "Г". Звонок, сквозь стенку шум и перемена. Еще через пятнадцать минут: "Познакомьтесь, это наш новый ученик – Леонид Иванов". (хуясе – сказал бы я себе, но передумал). Нет, все-таки – хуясе: взгляды, лица, даже улыбки.

Остатки января, февраль, март, апрель, май – моя память не оставила ничего об одноклассниках того девятого не то "Г" или даже "З". Мимо. Только двойка в четверти по алгебре и физика на грани: "как такого идиота..." - но, ни в слух. В остальном как нож в масло. Легко. Единственная драка с Женькой Мышкиным: нелепая потасовка с его разбитой губой и моим синяком около виска.

Твердое решение депортироваться обратно в Среднюю Азию. Сразу. Прямо с 1 июля. Причин три. Меня бесила сменка и дисциплина: тут по лестнице наверх, а по этой только вниз. И все такие правильные – когда я дежурил в повязке красной – мне было все похер: ходите как хотите. Лыжи на физкультуре, но от этого сразу открыто и ультиматумом через бабушку врача получил освобождение. Но это факультативное недоразумение.

Причина два. Я попробую объяснить, но меня никто не поймет. Я курил и сигареты покупал в одном и том же киоске рядом с ДК Текстильщиком (нынешнем Дворцом Молодежи). Каждый раз, просовывая рожу в отверстие "чипка", я улыбался и произносил девчонкам, чуть старше меня одно и тоже: "Здравствуйте! Будьте добры, пачку "Магны", пожалуйста… Спасибо, вам огромное и всего хорошего!"

Они всякий раз деревенели при первых симптомах моего "Доброго дня..." и вслед хихикали, как над придурком. Обычная вежливость не удостаивалась даже элементарного по меркам Востока: "Спасибо, и тебе...". 50 оттенков российской черствости в середине девяностых. Сука, бошки бы всем поотрывал. Но преподаватели млели – ташкентский мальчик красиво себя отыгрывал.

Третьей невыносимостью был родной отец. Он бросил пить. На все два с половиной года. И это была ровная половина трагедии – каждый вечер он стал заниматься со мной алгеброй, геометрией, физикой и чуть химией. А он в этом шарил. Со мной никто и никогда не делал уроки. Никто не орал на меня трезвым басом, что я не его сын, раз не могу понять простую математическую задачу или формулу из законов Паскаля.

Да, ну на хуй – решил я – лучше ПТУ в Алмалыке, чем внезапное папино чувство долга.

В мае случился мини-педсовет по моему поводу. Директриса, ее зам - миссис Рококо выше ушей, математичка, физичка – заступалась только классная. Все говорили про меня не плохо: мол, он молодец – история, литература, поведение, даже приписывали вымышленный авторитет среди ровесников, но ведь дебил по основным точным предметам. Как же он справится с лабораторными работами, когда H2О – это для него две буквы и цифра посередине?

Никогда не видел отца униженным до степени бросить пить и разочароваться в своем повторе. Еще какие-то училки, которых бы в обычной жизни, ну, не на хер, но послал бы - пинают. А мне двойственно до степени параллельности – я уже головой в аэропорту Большое Савино: до, свидание, Россия - здравствуй, родной кишлак!

Он опустил глаза, задохнулся и выдавил из внутри гордости:
- Пожалуйста, возьмите его в десятый класс.

... и МХАТовская пауза тишины...

Рыба

В первую неделю сентября. Красивой яркой осенью 1996 года: светлой, разноцветной, праздничной. Ровно в пяти метрах от забора школы - из восьмого или седьмого этажа "свечки-девятки" аккуратно - не задев клумбу и скамейку бабушек-пенсионерок, на асфальт перед подъездом, выпал Рыба. Наркоман и ученик. Два дня назад отзвенели цветы и линейка. Новый год, учеба, труп.

Я не знал Рыбу. Даже имени и визуально не мог вспомнить хоть край образа. Он был какой-то знаменитостью на класс младше. Меня и собственно всей школы. Но я все еще считался не местным и поэтому слухи об его полете меня не цепляли. Версии были всякие: сам бросился в окно под новым кайфом, в карты на спор проигрался, скинули за долги. Рыбе на момент приземления исполнилось 14 полных.

Не для жути. Не ради воспоминаний об экскурсиях в девятку. Все стены (шестой, седьмой, восьмой) цоевские шилдики карандашами и ручками разных цветов: "Рыба – жив!". На тротуаре белый квадрат краски. Туда несли цветы школьники всего города. Москвич-пикап, случайно разворачиваясь, проехался по внутренностям букетной могилки. Нет, не ради этого.

Для меня все культы не в кассу - и смерть героя "Кино" пережил с удивлением от общей истерии. Тут какой-то Рыба – обдолбанный наркоша и что-то неясное в финале. Тему максимально быстро замяли – это случилось вообще не кстати для школы и педагогов. Что установило следствия – я так и не знаю и не интересно. Ни тогда, ни сейчас. Только одно – если...

Три дня спустя я соотнес свою одноклассницу из прошлогоднего 9-го "В", "Г" или "Ж" с... Классическое русское имя и внешность – Аленка или Настя – она приходилась старшей сестрой-погодкой Рыбы. Единственная, кто запомнилась из безликого мракобесия парт, стульев, мальчиков и девочек. Тоненькая, опрятная, чистая. Русоволосая. Искренняя. С застенчивостью в глазах. Я не мог поверить, что она родная сестра своего брата. Через две недели после похорон и массовых рыданий дурочек младших классов, я встретил Настю-Алену. Случайно на улице.

Вы когда-нибудь видели моментально постаревшую девушку 15-16 лет? Я тоже нет. Но ощущения были очень близкие. Где-то внутри все сгорело, а вся боль вышла наружу глазами старухи.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вы всё ещё проклинаете видео DNS?

    Успокойтесь, социальная реклама - вот где лютый "креатив". Чистополь, Татарстан, наши дни. Руководитель Союза мусульманской молодежи города…

  • БГ - Песни нелюбимых

    Порой мне думается, чтобы понять Гребенщикова в полной мере, надо прожить еще одну другую жизнь. Поэтому я не могу занести себя в список его…

  • Купидон промахнулся

    Ее фигуру в красном пальто, я приметил еще на подходе к остановке. Сложно не обратить внимание: воскресенье, семь утра, одинокая девушка голосует в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment