Ivendar (ivendar) wrote,
Ivendar
ivendar

Без паники

Души неудачников, пытавшихся покорить Москву, рано или поздно упокоятся на Выхино.

01_imgp3846_16_9

ШЕСТЬ КОМНАТ

Метро Печатники — станция на один выход, лестничный пролет вместо эскалатора. Предпоследний вагон из центра, неспешный променад до ступенек. В гулком вестибюле лавочка, на ней девушка, высматривающая кого–то в потоке фигур. Заглянуть в глазницу кассы, чтобы купить проездной – 60 поездок в новый месяц. Из тамбура стеклянных дверей сквозняк – затхлость подземного перехода мечется в потоках тоннельного воздуха и запахов рельс.

Свежесть предвечерней улицы, солнце ложится поперек т–образного перекрестка. Вверх по Шоссейной в сторону дома. Можно шустрой маршруткой или зеленым червяком икаруса–гармошки, который в плотном трафике тоненькой улочки тянется неуклюжим монстром. Но ради двух остановок лень толкаться. Несколько кварталов, пара светофоров, нудная и бесконечная, как китайская стена – многоэтажка: минут 15–20 и он уже в лифте.

Узкий пятачок прихожей, даже в обычные дни без гостей заставлен обувью. Приткнуть свои коричневые штиблеты, услышать с кухни голос Ольги:
— Сёма, это ты?
На секунду представить её своей женой, моментально поймав себя на мысли, что всему виной запах еды, а у них с Лёшей двое детей и перманентный развод. Темный изгиб коридора зашевелился, выпихнув из себя мелкого Костика в гримасе и шипение:
— Я толпа линчевателей…

"Клиника" в этой квартире любимый сериал. Почти каждый вечер в центре съемной вселенной – огромном зале, где на стенах помимо картин и кондиционера висела широченная плазма и колонки стереосистемы Пионер, на креслах и диване цвета молочной кожи собираются "домочадцы". В дни компанейских выходных: посиделок с алкоголем многочисленных знакомцев или просто на случай приезда не столичных родных и близких, "белая зала" служила дежурным спальным местом.

Идея разместиться с понаехавшей братией друзей в шестикомнатной квартире принадлежала Наташке — автору двух изданных книг, пресс–аташе популярной (благодаря песне о мечтах про жить на Манхеттене) группе и, к удивлению многих – обладателю докторской по философии. Вместе с бойфрендом по странному прозвищу Аде, она делила самую маленькую комнату в пафосной коммуналке. В небольшом закутке, когда–то служившим кому–то кабинетом стоял компьютерный стол с модным стулом, маленькое трюмо, над кроватью пустые книжные полки.

Леша и Оля — ещё муж и жена по документам чувашского ЗАГСа, уже договорившись, что в столице обязательно отменят штамп недоразумения пылкой юности. Однако к первому сентября привезли детей – девочку–первоклашку младшенького–детсадовца и продолжали жить, будто играя в полноценную ячейку общества. Их семья занимала две комнаты – полноценную спальню и смежную с ней гостиную.

Оставшиеся две комнаты разделили между "одиночками". Снежке досталась гардеробная – так как в ней на момент заселения не было ничего кроме вешалки на колесиках. Семен же считал, что живет в проституточной — в комнате стояла огромная кровать и бельевая корзина из Икеи. Преимуществом его квадратных метров был выход на миниатюрный балкон. Он любил там курить — и с высоты двенадцатого этажа размышлять, что везение в жизни иногда случается, особенно, если тебе еще нет 30–ти, но ты уже переступил рубеж в четверть века, а вокруг – Москва.

Так начиналась его новая осень. Безмятежный сентябрь 2008 года.

В ОБМЕН НА ГАЛСТУК
Суббота. Глубоко после полудня. На мне мятый костюм и свежий хмель. В руках здоровенный белый плюшевый мишка. Я голосую на обочине Ленинградки и, пытаюсь сообразить — на той ли я стороне, которая едет в город. Потрепанная Субару:
— Мне куда–нибудь в центр, где есть отделение Аэрофлота.
— Садись.

В машине нельзя курить, поэтому дефицит табака заменяю ворчанием:
— Всё у вас москвичей не так: и курить нельзя, и люди звери…
Водитель – здоровяк с добрейшим лицом и ухмылкой сорокалетнего, понимая, что во мне бурлит алкоголь, подтрунивает в тон разговору:
— За что же вы, батенька, москвичей невзлюбили?

Пытаясь сообразить – не стёб ли это в сторону моей картавости, отвечаю филологической несуразицей, которая
особенно диссонирует на фоне свежего перегара:
— Эх, сударь, знали бы вы, свидетелем какой ужасной сцены я был свидетелем нынче в полночь. Так, давайте остановимся где–нибудь у киоска с пивом – надо лексикон подправить. Я аккуратно, можно?

Он одновременно моргнув улыбкой и поворотником, с оглядкой в зеркало заднего вида, притормаживает у остановочного комплекса. Оставляю мишку в заложниках, а вслед слышу:
— Нет, я не Байрон, я другой…

Подправив словарный запас пивом, успеваю выкурить на ходу полсигареты. Шофер, не выключая аварийки, ждёт, когда я зажигалкой вскрою бутылку, сделаю первый глоток и продолжения:
— Мы вчера с другом по работе и его толи подругой, толи одноклассницей пошли в магазин. Купили водки, вина и закусок – выходим, а на улице, у самого крыльца какие–то отморозки запинывают бомжа. И ладно бы это были подростки или гопота какая–то – мои одногодки. Такие же, как я – лет под тридцать, в костюмчиках, две девки с ними на высоченных каблуках. И вот они все такие модные и красивые впятером хуячат ногами бомжа…

Хозяин Субару хмыкнул без удивления, и я решил усилить историю, которая собственно и закончился после нашего появления – потасовка не дошла до полноценной драки, охранник, как рефери объявил, что нажал "тревожную кнопку" и сейчас приедет наряд. Встреча с органами, пусть и вневедомственными не входила ни в чьи пятничные планы, а потерпевший отполз, исчезнув в кустах. Но безучастность собеседника, алкоголь и заторы в центре открывали шлюзы побочных мыслей.

— Я сам из Соликамска, ну это знаете – Пермский край, "Белый лебедь". Только не путать с "Черным дельфином" — там тоже пожизненики сидят, но это разные тюрьмы. А то многие путают, а мы обижаемся. Ну, да у каждого города свои поводы для гордости – это всё равно, что сказать про Третьяковскую галерею, что она в Питере. Контингент среди жителей сами понимаете, а еще девушка у меня – милая Наденька…

Тут я споткнулся, вспомнив о своей плохо выговариваемой "р", водительском "батенька" и Надю, которая имела вполне немецкую фамилию, но отчество носила – Константиновна, за что я ее в шутку обзывал Крупской. Вовремя сообразив о бессмысленности подобных деталей, попытался вернуться в русло заданной темы, от которой меня уносило всё дальше.

— Там было Чикаго и я ее провожавший. Не трогали, хотя фонарь над круглосуточным магазином светил всегда.
— А кем ты тут работаешь?

КУПЮРАМИ ПО 20 И 5
Его опаздывание на собеседование. Практически второе в столичной жизни. Где Большая почтовая? И таксист как всегда – адрес покажешь! Русский. Матом. Почти убил свое реноме в резюме.

Через неделю начальник: зайди ко мне. Возьми аванс – без денег в Москве тяжело. За семь дней до:
— Я никогда не жду претендентов. А ты опоздал почти на час.

Брендинговая фирма. Аккаунт–менеджер. Переговоры с клиентами. Сделайте нашему осьминожье человеческие глаза. И прочее.

В сотрудниках Жанна из Белоруссии. Первая, от кого я услышал, что у Лукошенко есть Коля. В одной из пьянок, понимаю, что Жанке 40 +. И неуместно бухой вопрос:
— У тебя сын. В Израиле. В армии. Что ты делаешь тут?
Она выглядит моложе и в ответ:
— У него все хорошо, а мне нравится таскаться неприкаянной.

И в дизайн студии жена сына Куклачева. Котов не пиздят – их любят.

Аня из Ижевска. Секретарша. Ноги. Охуеть. Очень короткие шорты. Или юбка ежедневно. Смех. Жуткий удмуртский. Через полтора месяца. Жанна с Аней:
— Можно тебя на минуту?

Аньку выселяют – она может в вашей шестикомнотной квартире?

Через три утра. Катя, соседская дочь, шести с половиной лет:
— Дядя Лёня, а Аня тебе кто?
— А сама как думаешь?
— Ну, у меня два варианта. Первый: она твоя сестра, а второй — твоя девушка...

Утром следующего дня. На кухонном столе две тарелки: по бокам нарезанный банан, покрошеная груша, в середине овсяная каша.
— Аня... Что это?
— Умывайся. Это завтрак.
— Не делай так больше... Я могу привыкнуть.

Выходные Аня с подругой собираются в ночной клуб. Напутственная рюмка коньяка — ведите себя хорошо, если что звоните. Ок. Отпишимся обязательно. Около двух ночи приходит смс — "У нас всё хорошо! Только есть одно
но... Это оказался гей–клуб..."

Двумя неделя раньше.
— Что это?
— 100 баксов.
— За что, Жанна?
— Ты ведь не переспишь с Аней.
— В смысле?
— Ты, она. Зачем плодить нищету?
— И ты мне заранее за это платишь?
— Да.
— Пиздец.

ОСЕНИ
Метро "Славянский бульвар". (в моем варианте почему–то "Славяновский"). Красивая станция — т.к. новая. Решил осмотреться на поверхности. На верху великолепная осень, ларёк с пивом и яблоневая алея. Пристроился с шёстой Балтикой на деревце не глубоко в парке. Под ногами яблоки в траве, над головой яблоки в листве. Пиво, сигарета — жду смс. Появляются две женщины, слегка в возрасте, но хорошо одетые. Прогуливаюсь, смотрят под ноги — выбирают. Я блоки. Понравившиеся складываю в пакет. Одна из них поравнялась со мной.
— Простите, а вы куда яблоки собираете.
— На компот.
— Аааа... А я подумал на шарлотку.
— Ну, можно и на шарлотку. Но компот вкуснее.

Обожаю этот город. Рядом с Рублёвкой народ яблоки собирает. На компот.

Зимой бежишь вверх черных вен подземелья "Чистых прудов", чтобы успеть встретить в Макдональдсе ту, которую любишь (и, думаешь про это так, что еще четыре года веришь в этот ад). Она прилетела. Позже ночью. Мы только Садовое кольцо, в поисках Тануки, объездили полтора раза. А это кайф! Ночью, по Москве и под музыку. ("Ребята, вы сделайте музыку громко, как вам надо. Я привык"). Просто щенячье удовольствие!

Москва, Москва. Максим отозвалась. Дебильной песней. Когда умру — то стану ветром. Она улетела.

ФИНАЛЫ
У знакомой с работы, давний из Германии друг в Москву по бизнесу прилетел. Отличная съемная трешка где–то на Кузнецком мосту — шикарный ремонт и не банальные шедевры художеств.

По всей квартире репродукции. На на кухне Ван Гог. Подсолнухи. Мистика шизофрении.

Познакомились. По–честному рады в этом доме. На кухню. Чего пить будете? В закоулках коридора Рене и Магрит. Красивые. Масляные.

Он настолько хочет жрать, что сдерживается вопросом про закуску:
— Что имеется в наличии?
Хозяин на стол бутылку не самого дешевого Хенесси, бутылку водки, типа "Белуги" и какой–то ром.
— Так... А поесть есть...?
— Тут все плохо. Вот макароны, настоящие итальянские — в Москве такие не найдешь. Сам готовил и красная икра, почти полкило.
— Это все?
— Да.
— Даже черного хлеба нет?
— Только кусок вчерашнего багета...

Порцию спагетти никак не разделить на четверых, красной икрой тоже сыт не будешь и, главное, бутылка пафосного Хенесси — самый дорогой и не вкусным конькяк. Три рюмки. Подсолнухи. И его пытались положить в другой комнате. Но собственная нищета и в рамах произведения. Желтизна. Порочный круг импрессионистов.

Вызвал знакомого таксиста. Он отвез в кредит. Проснувшись утром у себя на Печатниках, понял — пора валить обратно на Урал. Еще через неделю фирма закрылась, но всем постарались выплатить зарплату. Пожалуй, единственный честный раз – со всеми расплатились.

БЕЗ
Каждый раз вчитываюсь в любые мемуары о столице. Прошлое и современность. Кто как скажет: барыня, проститутка, лакмусовая бумажка. Сити и нет. Прав любой. А мое взрослое детство – это баннер той не взлетной полосы: "Согласитесь, кризис без паники теряет свою прелесть".

а души всех неудачников, пытавшихся покорить Москву, рано или поздно успокоятся...
Tags: txt
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вы всё ещё проклинаете видео DNS?

    Успокойтесь, социальная реклама - вот где лютый "креатив". Чистополь, Татарстан, наши дни. Руководитель Союза мусульманской молодежи города…

  • БГ - Песни нелюбимых

    Порой мне думается, чтобы понять Гребенщикова в полной мере, надо прожить еще одну другую жизнь. Поэтому я не могу занести себя в список его…

  • Купидон промахнулся

    Ее фигуру в красном пальто, я приметил еще на подходе к остановке. Сложно не обратить внимание: воскресенье, семь утра, одинокая девушка голосует в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments