Ivendar (ivendar) wrote,
Ivendar
ivendar

Три корочки хлеба

Сегодня девушка (умная, желанная, лучшая) восторгалась чужим текстом. "Про хлеб". Я даже знаю автора: он учился на пару курсов после меня, но так как моя любовь к филфаку СГПИ длилась как татарское затмение – почти десятилетие, то мы с Антоном на каком-то этапе даже учились в одном потоке.

Я порывался соскочить с хлебной темы – мол, как-нибудь сам в следующий раз погляжу, но мне зачли в трубку. Хороший текст, пусть и с привкусом Гришковца, но лучше, ибо короче. Удивился откуда у Старостина память на Советский Союз. И... естественно начал править. На слух:
- ... а постскриптум не надо было выделять отдельно, а "зашить" его в середину...
- Да, при чем тут это? Я когда читала – прямо чувствовала хруст свежей хлебной корочки!

Полчаса спустя мешал тесто: вода, соль, чуть-чуть топленного масла и много-много муки. Липкие кусочки раскатываются зеленым и неровным стеклом бокала "Туборг", произвольно дырявые формы аккуратно отскабливаются от деревяшки разделочной доски, на шипящую сковороду, и - "Завтрак безпроектного райтера". Подается с чайником последней черной заварки внутри. Без сожаления и с удовольствием.

Под катом три воспоминания про хлеб


Узбекская лепешка

Двадцать лет прожив в России, (каждый раз, заказывая лепешку в добротных ресторанах восточной кухни, спрашиваю "из тандыра или просто так"?) подсознательно пытаюсь найти аромат и вкус ташкентских базаров. Бесполезное занятие – это детство, а его не вернешь. Только если еще раз в Алмалык слетать. Ради правды, надо сказать, что пару раз в подмосковном кабаке попадались почти идентичные. Но самая-самая, прямо как из Азии была куплена у таджика в ларьке рядом с метро Электрозаводская. Но сравнивать все равно нельзя.

Особенно, когда в Узбекистане суббота и базарный день - продавцы лепешек с рядками корзин, где полотенцами закрыты, как плоские тарелки в сушке – одна к другой – чуть приоткроет и дурман свежей только что из тандырного небосвода, лепешки. Еще отдельно продавали "свадебные" - эти лепешки были в два раза шире и толще, но мне такие не нравились – тесто сладковатое и бабайский пафос блестит – не жалели масло на обмазку.

Обожал самые простые. Один год рядом с нашей школой работал кооперативный оптовый рынок. Почти у забора стояла лачуга, где узбек пек лепешки. Я даже помню его – тонкий, стройный, седой, за 35-ть – как мне сейчас. Практически всегда один, несколько раз девушка гораздо моложе – жена, сестра, невеста? Когда мы набегали послеуроковой кучей – он никогда не торговался и даже не пытался в это играть (редкий случай для Средней Азии, особенно применительно к детям). Стоимость была одинакова всегда - 15 копеек. Он продавал свой хлеб так – будто делал нам громадное одолжение.

Это были самые вкусные лепешки – размером со свадебную, с огромной тонко раскатанной и часто пробитой вилкой серединой – самое вкусное сердце (если мы делили лепешку на двоих, то старались сделать геометрически идеальные полусферы, подхватывая ладонью каждую крошку из сердцевины) и кунжутовых семечек по пухлому ободу – не мало, но всегда хотелось еще. А обратная сторона как у Луны – только щербатая в черную крапинку.

Бредешь после уроков, на улице пусто из-за невыносимой жары, а вокруг простор неба и море солнце. До дома еще четверть пути и половина лепешки – у меня было самое счастливое детство на свете!

Нытвенский черный хлеб

Черный предпочитаю белому. Когда я вспоминаю про самый вкусный черный хлеб у меня всплывает Нытва. Там он был самый правильный – формовой, а не круглый; тесто и прожарка – он был хрустящим и пышным, как булка белого, но классически черный. Наверняка, не по-русски объяснил, поэтому зайду с другого края.

Работали кампанию в Нытвенском районе. Практически в ежедневном режиме мотались из Перми и обратно. Машина заезжала рано утром, аокромя кофе и сигареты после сна в меня ничего не лезет. Но до штаба иногда добирались в полдень – пока заберем АПМ, дождемся со встречи начальника или кандидата, плюсом часа полтора-два дороги. В Нытву я и водитель Ваня приезжали голодными. Через дорогу был магазин, где аккурат к 12 дня привозили свежий хлеб.

Я покупал еще теплый кирпичик нытвенского хлеба и полпалки кунгурского сервелата. В штабе всегда были женщины, которые с удовольствием поухаживают и сделают бутерброды. Но никому доверия нет – Ваня стоит коршуном и блюдет каждую корочку (разрезались с обеих сторон, а потом я стал покупать по две булки). Хлеб и колбаса толстыми ломтями под большущим лезвием ножа.

Нет, нас кормили – обедали и ужинали в приличном ресторанчике. Но, мы, блин, два растущих организма – мне 25-ть, а Ваньке и того меньше – 22. Он под стать своей "Волге" - здоровый и широкоплечий. Дело было зимой и нам всегда было голодно в разъездах по селам и закоулкам района. До сих, как в голове вспомнится образ хлебных кусманов покрытых пешками колбасы – облизываюсь, как собака Павлова. За десятилетие намотал круги по стране, но такого черного хлеба, как в Нытве нигде поесть не удалось.

Булка белого из психбольницы

Уфа, 1997 год, Центральный республиканский стационар для пациентов с психическими расстройствами. Не лежал – "работал". Интрижно, так ведь? Рассказываю. После школы не поступил на филфак БГУ. Остался в Башкирии на год. Трудился (кто-то наверняка вспомнит махровый расцвет "канадских компаний" в докризисные девяностые) в конторе, которая занималась распространением белорусской косметики.

Как сейчас помню фирма-производитель так и называлась "Белка". Суть та же, что с книжками, кассетами и прочим ширпотребом, но только крема, скрабы, маски, тоники и вся линейка шампуней с увлажнением. Упаковано для того времени было со вкусом, но главное – это была реально хорошая косметика от слова "натурально". Белоруссия – страна картофеля и прочих корнеплодных цветочков.

Многие до сих пор удивляются: "Иванов, как тебе удается сходу любой женщине напиздеть столько комплиментов за раз?!". Всему научил тот год – открываешь дверь в кабинет, а там шесть дам различных поколений и каждая ждет ласкового слова, иначе ничего не купят. (хвастливо): "а я был лидером продаж". Была своя фишка, в особенности по одному наименованию – хвойному гелю для ванны. Он был финским, но я презентовал его, как французское "Молоко Клеопатры" - и, хрен с ним, что аромат у молочка был как с красновишерской лесопилки, а цвет глубокого янтаря. Гель был упакован в литровую бутыль, которая, как подарочное шампанское "Мандора" помещалось в картонную тубу.

После десятиминутного "спича" о чудодейственности и будущем волшебстве ("вам надо только наполнить ванну, раздеться и лечь..."), я открывал коробку, волшебником вытаскивал "килограмм красоты", отвинчивал крышечку и, сквозь аромат Карелии, томно пришёптывал:
- Ооууу, шарррррман!
В кои-то веки моя картавость пленила.

Возвращаемся к ненормальным – обожал втюхивать свой товар в больничном городке. Это был мой личный Клондайк два раза в месяц – аванс и зарплата. Медики, врачи, прочая обслуга – преимущественно не мужчины (но на удивление в пекарне женщин практически не было). Раз в две недели я устраивал шоу, особенно в административном корпусе – скучно быть бухгалтершей, тем более в психушке.

На самом деле это ни фига не как в кино "Пролетая над гнездом кукушки". Когда попадаешь в отделения и видишь беспросветную грязь, замызганные робы пациентов и безумие в глазах каждого третьего - спасала молодость собственной психики. Однажды, чокнутые меня филигранно обчистили – половина сумки плоских тоников и шайбы ночного крема для век – испарились, будто я был под гипнозом. Когда вызвали заведующую отделением, она орала матом: "Я же предупреждала, чтобы вы их к себе близко не подпускали – это уже не найти, а ночью они все сожрут, сестрам работы – до утра клизмы ставить. Суки, вы все бляди!".

В больничных парках живет своя аура. Для понимания: в Березниках есть знаменитый "Треугольный сквер" и прочие красоты природы, но парк городской больницы в тысячу раз сильнее по энергетике. Теперь ощутите башкирскую осень сквозь клены и запустения на аллеях психиатрической клиники. (меня сейчас клинит в желании отыграть похожесть Чуртана и психбольницы – а чО: и там, и там обитают ненормальные татарки, только в Уфе их хотя бы лечат. Рыба, заткнись! это текст о хлебе, а не про диагноз...).

За внутренностями не облетевшей листвы и летящего дождика хозблок и пекарня. В крупной мозолистой пятерне повара пышная горячая, только что из духового шкафа, буханка белого хлеба. Он кладет ее мне чуть выше запястий, а в ладони ставит два граненных стакан с кефиром доверху. Медленно до скамейки, разместиться, расставив стаканы на мокрые деревяшки, не выпуская хлеба из рук. Десятки минут кладбищенского умиротворения в тишине под каплями с неба. Нахохлиться воробушком, разломать булку посередине и сначала выедать горячую, отдающую пар белую мякоть. Запивать глубокими глотками холодный кефир. Отскоблить внутренние стенки так, что корочка ломается со звоном.

Иногда для счастья надо совсем ничего не надо: кругляшки хлебного мякиша, воздушные корочки на десерт с каждой стороны семнадцать лет и, чувство, что взрослая жизнь только начинается, а психушка вокруг ощущается мимолетной ерундой.
Tags: txt
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Классика чёрного чая

    Возраст - это когда предпочтения от кофе, тонко сваренного в любимой турке, переходит в нюансы чайного удовольствия. В чае глубина полутонов гораздо…

  • Вы женщин любите?

    - Вы с похабством спрашиваете или без похабства? - Без похабства. - Если вы про товарищеские чувства – не знаю, что и ответить. Женщину как…

  • О Форсайтах

    Недавно в диалоге с приятелем услышал: "Меня всегда настораживает, как мужчины рассуждают о том, что думают женщины, пользуясь своими лекалами. А…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment